Сохранится ли латышский народ как народ, как нация?



Самый большой гамлетовский вопрос "Быть или не быть" для латышского народа на следующее тысячелетие состоит в том, сохранится ли латышский народ как народ, как нация или станет небольшой группой интересов в государстве с условным названием Латвия, или его постигнет судьба древних пруссов, и свидетельства о латышах можно будет найти только в исторических источниках.

Проблема шире демографии, вопросов рождаемости и смертности; речь вести следует не только о количестве, но и о качестве народа.

Уходящий XX век стал для латышской нации судьбоносным - в 1918 году она впервые обрела свою государственность, независимую Латвийскую Республику, затем утратила независимость, вернула ее и сейчас вот уже восьмой год вновь создает свое государство. Зачем нужно государство? Государство необходимо, чтобы существовал и развивался народ, а не наоборот - чтобы народ содержал государственный организм - аппарат, законодателей, чиновников. Но именно в эти годы независимости началось небывалое вымирание народа, или, как говорят демографы, депопуляция. С 1991 года количество жителей Латвии довольно быстро сокращается, причем не только из-за реэмиграции нелатышей. Смертность сейчас в два раза превышает рождаемость, и 1997 год, хотя и кажется более обнадеживающим, не стал исключением в этом процессе спада. Если Гитлер когда-то говорил о "народе без пространства" ("Volk ohne Raum"), то Латвия постепенно становится "пространством без народа", а природа, как известно, не терпит пустоты. Общее количество жителей в Латвии за последние сто лет увеличилось на 530 тысяч, но в основном только за счет миграции. В 1989 году население Латвии составляло 2,667 млн. человек, из них 1,39 млн. латыши, однако, согласно обзору ООН о развитии народа, в 1997 году в Латвии жило только 2,456 млн. человек. Количество латышей, правда, не сократилось (из-за небольшой реэмиграции и ассимиляции нелатышей), но и не возросло. В другом докладе ООН говорится, что "мало надежд в ближайшем будущем остановить сокращение количества жителей Латвии. Исследования показывают, что если сохранится нынешняя тенденция, количество жителей Латвии в 2015 году сократится до 2,14 млн. В самом благоприятном случае, даже если допустить, что показатели рождаемости и смертности значительно улучшатся, количество жителей Латвии могло бы стабилизироваться лишь на уровне 2,34 млн.". Тенденция к сокращению количества жителей характерна не только для Латвии, но и почти для всех посткоммунистических государств, государств переходной экономики. Подобный спад имеет место и в Эстонии, и даже в католической Литве, однако в Латвии он наиболее стремительный. С улучшением общей ситуации в стране этот спад можно и нужно сдержать, однако демографические процессы являются длительными, обладают большой инерцией.

Неблагоприятные демографические тенденции коренятся не только в реалиях дня сегодняшнего, но и в истории латышского народа. Первая перепись населения в Латвии проводилась 100 лет назад, в 1897 году, в ту пору латышей на территории нынешней Латвии было 1,318 млн.; спустя 100 лет, в 1997 году их насчитывается 1,393 млн., то есть всего на 75 тысяч больше. Количество латышей во всем мире 100 лет назад могло исчисляться примерно 1,5 млн., а в 1997 году - около 1,6 млн. (если принять, что за пределами Латвии сейчас живут 180-200 тыс. латышей). В прошедшие годы в мире произошел демографический взрыв - в 1900 году на планете обитало 1,5 млрд. человек, в 1997 году - 5,9 млрд., то есть население планеты увеличилось в четыре раза, количество же латышей возросло лишь на 5-6%. Если 100 лет назад латыши составляли 0,1% населения мира, то сейчас этот процент сократился до 0,025.

В XX веке Латвия пострадала от двух мировых войн, многочисленных массовых депортаций, коммунистического и нацистского террора, российского и германского империализма, эмиграции. Все это вызвало тяжелые последствия для народа, как качественные, так и в интеллектуальном смысле, в смысле генофонда. Если мы и не можем говорить о сознательном геноциде против латышей в XX веке, то косвенно (учитывая также социальный геноцид при коммунистическом режиме) таковой в скрытом виде имел место.

Однако судьба евреев, армян, чеченцев была еще более драматичной, тем не менее, такого спада там нет. Важно увидеть и внутренние проблемы нации. Спад естественного прироста у латышей начался еще 100 лет назад, он был вызван ненормальными аграрными условиями (положение слуг в поместьях баронов), затем стремительной модернизацией, массовым переездом в города и психологией. Латыш осторожен, он думает о детях в том случае, если способен их содержать, дать им образование и зачастую бытовые удобства ставит выше детей. Неблагоприятная демография была и в довоенной Латвии. В годы правления Карлиса Улманиса ее старались преодолеть, был основан Институт изучения живой силы народа (1938 г.), принимались различные меры, которые перечеркнула вторая мировая война. Психология и традиции латышей (а не только неблагоприятные внешние условия) не способствовали высокой рождаемости, несмотря на отчаянные "дискретные призывы к соотечественникам" президента Яниса Чаксте. Это тоже необходимо учитывать.

Теперь о другой проблеме - проблеме качества. Ребенка надо не только родить, но и вырастить здоровым, образованным, энергичным, способным. По статистике, все больше детей, как в городах, так и на селе, рождаются не вполне здоровыми, все чаще - с дефектами и недугами. Наряду с сокращением числа жителей начинает утрачиваться и качество народа, ухудшается генофонд. И тут наблюдается другой парадокс - в преуспевающих, трудовых семьях зачастую (я не говорю - всегда) детей мало или нет совсем, они не могут позволить себе заводить их. Это время новых и молодых людей. Им прежде всего необходимо наладить свою жизнь, сделать карьеру, обзавестись имуществом. Женщина - равный партнер мужчины, она тоже работает. Пока не решены жизненные проблемы, эти одаренные преуспевающие молодые люди не заводят детей, а у детей пенсионного возраста дети, как правило, не рождаются.

Известные опасения вызывает не только вымирание народа, но и его вырождение. Ни у Райниса, ни у Рудольфа Блауманиса, ни у Бригадере или Аспазии детей не было, многие одаренные династии, составляющие основу генофонда нации, прекращают свое существование. Есть такой термин - наследственное здоровье, или евгеника, все чаще применяемый в Эстонии. Я не знаю, как решать вопросы совершенствования природы человека в демократическом государстве, вряд ли в будущем ученые клонируют "идеального латыша", но хочу обратить внимание на то, что интеллигенция демографически малоспособна, не образуется стабильный энергичный средний слой с высоким интеллектом, не оказывается содействие сохранению лучшего генофонда. Более того - Латвии угрожает "третья интеллектуальная эмиграция", отъезд наиболее способных, предприимчивых людей в развитые зарубежные страны, где они видят лучшие возможности для своей карьеры. Возможность проявить свои способности, полноценно устроить личную жизнь может стать более сильной мотивацией, чем патриотизм, и нередко так оно и есть. Значит, основной вопрос - хорошо ли человек чувствует себя в своей стране, считает ли он вообще ее своей?

Поэтому видение развития нации не должно ограничиваться только поддержкой семей, содействием рождаемости, снижением смертности (чтобы возросло количество пожилых, еще активных людей). Необходимо также упорядочение Латвии как государства, чтобы сделать ее привлекательной и интересной для нового поколения. В этом смысле важным является и возрождение краев, и, может быть, строительство Национальной библиотеки - современного Замка света, и создание в Латвии современных медицинских, просветительских и научных центров, и разнообразное наукоемкое производство, и процветающее земледелие (все-таки до сих пор являющееся основой рождаемости), и развитый туризм - создание государства на благо всей нации, включая ее интеллектуальную часть, а не узкой группы жителей, упорядоченного государства. Латышам и другим жителям Латвии нужна не территория, на которой многие грызут сухари и ходят в лаптях, в то время как другие разъезжают в лимузинах (не создавая взамен этих удобств настоящие ценности), а современное, процветающее государство благосостояния. Такой я вижу Латвию будущего. Причем в демократической Латвии атмосфера должна быть благоприятной и здоровой не только для латышей, но и для людей всех национальностей, которые здесь живут, чтобы они вместе с латышами создавали Латвию как свою страну, чтобы они сознавали свою принадлежность к Латвии, если только они действительно искренне готовы к этому, овладели языком.

Необходимо сознавать, что стремительное старение населения Латвии, а с ним и сокращение числа налогоплательщиков (а этот процесс нельзя остановить ни за год, ни за десять лет) может способствовать притоку новой рабочей силы в Латвию. Он станет еще более вероятным, когда Латвия войдет в Европейский союз и приведет свои законы в соответствие с законодательством ЕС. Если в Латвию будут поступать инвестиции, если она станет более зажиточной, и мы этого захотим - можно прогнозировать не только новую волну иммиграции из России и СНГ, но и возможную инвазию китайцев и мусульман (турков, иракцев, афганцев, курдов, албанцев, боснийцев). Для приезжих это государство будет только пространством для жизни и работы, а не родиной, где они "будут жить в соответствии со своим мироощущением, создавать свои общины, клубы по интересам, не имея никакой связи со Скалбе и Поруксом", как пишет один молодой политолог. Такой сценарий будущего тоже вероятен, и это будет совсем не латышская Латвия. Интегрировать этих мигрантов будет еще проблематичнее, чем русских. Именно поэтому мы должны проводить разумную и гуманную интеграцию нынешних жителей Латвии, думая о том, чтобы Латвия, включая крупные города и Латгале, оставалась по возможности более латышской.

У нашего государства нет демографической политики, политическая элита непростительно мало думает об этой проблеме, ведь потенциальные избиратели тоже не очень заинтересованы в ней. Каждый думает о своем куске хлеба, и пенсионер не всегда захочет перераспределять социальные фонды в пользу многодетных семей, хотя доход на одного члена семьи в них меньше, чем у пенсионера, и нужные этому будущему категории жителей поставлены в драматическое, даже трагическое положение. Время экономических реформ не благоволит к семьям. Простые и радикальные решения невозможны, однако, думая о сегодняшнем дне, необходимо иметь в виду вопросы дальнейшего существования нации и государства в будущем. Большую положительную роль тут могли бы сыграть церковь, негосударственные организации. Обращение средств массовой информации к вопросам демографии, семьи тоже должно бы стать более конструктивным.

Надо быть оптимистами, действовать сообща, чтобы латышская нация и спустя 100 лет существовала и была положительно заметна в мире.

Автор: Янис Страдынь, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha